Усть-Камчатск По следам Витуса Беринга. Гнилой угол

Таков и Усть-Камчатск. Первые поселения образовались выше по реке, и сейчас путешественники посещают Камчатский острог. Однако в советское время поселок решили построить прямо на берегу океана — для удобства разгрузки-погрузки судов.

О том, что в народе эта местность называлась Гнилой Угол, никто не подумал. Поэтому неудивительно, что климат в самом поселке гораздо хуже, чем в соседних населенных пунктах. Здесь холодно и промозгло. Высоких зданий нет, что в целом свойственно Камчатке: сейсмоопасная зона. Небольшие обветшалые хрущевки, двухэтажные деревянные дома в стиле «баракко».

В середине девяностых больше года не платили зарплату, — рассказывает мне местный житель Евгений, — а потом стало совсем плохо…

У меня немой вопрос: как же может быть совсем плохо? — Отключили отопление, а электричество давали на 2–3 часа в день. Канализация застывала, нечистоты из окон выливали на улицу. Я спал зимой прямо в одежде, грелся от газового баллона. Минуем полуразрушенные здания — здесь раньше жили люди. — А что, уезжая отсюда, жилье нельзя было продать? — Кому? Денег ни у кого не было. Ты пойми, люди отсюда не уезжали, они бежали. Но нам, оставшимся, уже ничто не страшно.

Вся жизнь в Усть-Камчатске крутится вокруг рыбы. Основной сезон — время нереста лосося. За этот срок большинству населения надо заработать на весь оставшийся год. Охота особой прибыли не приносит, в море ходят немногие. Именно в Усть-Камчатске я окончательно осознал, что медведи на полуострове, которые нам, приезжим, поначалу казались интересной экзотикой, на самом деле обыденность, создающая неудобство. Желающих посмотреть на косолапых в этом поселке просто подвозят к местной помойке. Там всегда «бомжует» до десятка мишек. Они спокойно копаются в мусоре, совсем не обращая внимания на зрителей. На третьи сутки нам дали добро на выход в море. До острова Беринга — около 260 км. Вышли только в час дня — поздновато. При сильной волне или поломке ночь могла застать нас в океане, но в этом поселке нам так осточертело, что не уйти мы просто не могли.